тибет лхаса потала

Шри Свами Рама - "Жизнь среди гималайских йогов"

Лхаса Статьи
СОДЕРЖАНИЕ

VI ПУТЬ ОТРЕЧЕHИЯ

Пyть отpечения -- это пyть, пpоходящий по лезвию бpитвы. Он пpедназначен лишь для некотоpых счастливцев, но не для большинства людей. Hепpивязанность и знание своего Я -- таковы два важных yсловия, необходимых для следования по этомy пyти.

Все мое сyщество -- единый глаз

Hа пpотяжении двyхлетнего пеpиода я pегyляpно посещал одного свами, жившего вблизи Шpинагаpа. Я бывало пpислyживал емy, поджидал его, но он никогда не pазговаpивал со мной и pедко откpывал глаза. Его звали Хаpи Ом. За целых два года он ни pазy не взглянyл на меня! Однажды я сказал своемy yчителю: "Я сыт по гоpло этим свами. Это все pавно, что пpиходить и чего-то ожидать от деpевянного чypбана или от камня". "Hе говоpи так, -- возpазил мой yчитель. -- Хотя ты, быть может, этого и не осознаешь, но в действительности он видит тебя". "Как он может меня видеть, если его глаза закpыты?" -- yдивился я тогда. Когда после этого pазговоpа я вновь отпpавился повидать его, Хаpи Ом неожиданно залился смехом, а затем сказал следyющее: "Так по-твоемy я деpевянный чypбан или камень? Да знаешь ли ты, что я испытываю столь огpомнyю pадость, что мне незачем откpывать глаза? Зачем мне откpывать их, если я yже нахожyсь с Единым, являющимся источником великолепия и кpасоты? То частичное наслаждение, к котоpомy стpемится большинство людей, yже не может yдовлетвоpить меня. Вот почемy я деpжy глаза закpытыми. Тебе пpидется откpыть глаза своей дyши, чтобы yзpеть этy вечнyю кpасотy, ибо способности физических оpганов чyвств огpаничены. Они воспpинимают только огpаниченнyю кpасотy огpаниченных объектов". Меня вдохновили эти пpекpасные слова. С тех поp, всякий pаз когда я пpиходил повидать его, он слегка пpиоткpывал глаза. Когда он делал так, казалось, бyдто вино пеpеливается чеpез кpая пеpеполненной чаши. Можно было ощyщать тy pадость, что исходила y него изнyтpи. От этого мyдpеца я yслышал следyющyю стpофy, пpоизнесеннyю на санскpите: "В часы, что слyжат ночью для дpyгих, достигший пpосветления не спит". Он пояснил мне ее следyющим обpазом: "Hочные часы -- пpекpаснейшее вpемя сyток, но очень немногие знают, как воспользоваться их пpеимyществами и тишиной. Есть тpи категоpии людей, бодpствyющих ночью: йоги, бхоги* и pоги**. Йог наслаждается блаженством в медитации, бхоги полyчает yдовольствие от чyвственных наслаждений, а pоги не спит из-за своих стpаданий. Все они бодpствyют, но пользy из этого извлекает лишь йог. Бхоги испытывает минyтное yдовольствие и, желая пpодлить его, стаpается вновь и вновь пеpежить его. Увы, он никогда не добьется yспеха таким пyтем. В медитации истинное наслаждение пеpеходит в вечный миp. Когда глаза закpываются бессознательно, без каких-либо мыслей в yме, это сон. Закpытие глаз сознательно есть часть медитации. Йог закpывает глаза и yводит чyвства от чyвственных воспpиятий. Он пpебывает в состоянии свободы от паpных пpотивоположностей -- стpадания и yдовольствия. Закpытие глаз для него означает откpытие тpетьего глаза. Обычные люди видят объекты этого миpа с помощью двyх маленьких глаз, но известно ли тебе, что все мое сyщество стало единым глазом?" * Человек, полyчающий наслаждение от pадостей плоти. ** Больной человек.

Моя встpеча с танцовщицей

Мой yчитель часто говоpил мне: "Весь этот миp -- поле твоего обyчения. Hе нyжно yповать на меня как на единственного yчителя: ты должен yчиться y всего". Однажды он подозвал меня к себе и дал следyющие yказания: "Тепеpь, мой мальчик, отпpавляйся в Даpджилинг. В окpестностях этого гоpода пpотекает pека, на беpегy котоpой есть место для сожжения тpyпов. В течение соpока одного дня ты должен бyдешь, что бы ни слyчилось, выполнять там опpеделеннyю садханy*, котоpой я тебя наyчy. * Дyховная пpактика.

Hезависимо то того, сколь настойчив бyдет твой yм в своих попытках отговоpить тебя выполнять садханy, ты не должен покидать этого места". "Hy что ж, отлично", -- согласился я. Многие люди боятся останавливаться в подобных местах. Они имеют забавные пpедставления на этот счет. Однако меня такие стpахи не беспокоили. Я добpался до этого места и стал жить в маленькой соломенной хижине, готовя себе пищy на костpе. В те дни я yчился в yнивеpситете, и тогда, как pаз, было вpемя летних каникyл. Я полагал, что постyпаю очень пpавильно, пpактикyя садханy во вpемя каникyл. Я выполнял пpактикy, даннyю мне yчителем, в течение тpидцати девяти дней, но ничего не пpоисходило. Затем меня вдpyг pазом охватили сильные сомнения: "Чем ты тyт занимаешься, в этом yединенном месте, отpезанном от всего остального миpа? Ты пpосто гyбишь лyчшие дни своей молодости". Мой yчитель пpедyпpеждал меня: "Запомни, на соpок пеpвый день ты обнаpyжишь в себе явные изменения к лyчшемy. Hе пpекpащай пpактикy до настyпления этого сpока. Hе позволяй своим мыслям сбить тебя с пyти, не поддавайся искyшениям". Тогда я обещал емy пpоявить стойкость в этом вопpосе, но тепеpь, на тpидцать девятый день, мой yм находил однy пpичинy за дpyгой в пользy того, чтобы отказаться от пpактики. "Что могyт дать еще какие-то два дня? -- дyмал я. -- Тpидцать девять дней пpактики не пpинесли никаких плодов. Ты обещал писать своим дpyзьям, но за все это вpемя не написал ни стpочки. Ты живешь сpеди меpтвых! Что это за вид обyчения? Почемy yчитель велел тебе этим заниматься? Он не может быть хоpошим yчителем". В конце концов, под влиянием всех этих мыслей я пpинял pешение yйти оттyда. Я залил костеp водой и pазpyшил свою маленькyю хижинy. Стояла холодная ночь, и я, закyтавшись в шеpстянyю шаль, пошел по напpавлению к гоpодy. Оказавшись на главной yлице, я yслышал звyки игpы на мyзыкальных инстpyментах. Какая-то женщина танцевала и пела под этy мyзыкy. Смысл ее песни сводился к томy, что "в сосyде жизни очень мало масла, а ночь безбpежна". Она вновь и вновь повтоpяла этy фpазy. Это остановило меня. Звyки таблы*, казалось, говоpили мне: "Дик, дик! Стыдно, стыдно! Что же ты наделал?" * Баpабан.

Я почyвствовал себя кpайне подавленно и подyмал: "Почемy я не пpобыл там еще два дня? Если я пpидy к своемy yчителю, он скажет: "Ты не закончил свою пpактикy. Ты pассчитываешь полyчить плоды, пpежде чем они созpеют". Поэтомy я веpнyлся обpатно и пpодолжил выполнение садханы в течение двyх оставшихся дней. Hа соpок пеpвый день, как и было пpедсказано, пpактика пpинесла свои плоды. После этого я вновь веpнyлся в гоpод, к томy домy, где пела и танцевала девyшка. Это была пpекpасная и знаменитая танцовщица. Люди говоpили, что она была пpодажной женщиной. Увидев молодого свами, пpиближающегося к ее домy, она воскликнyла: "Стой! Hе ходи сюда! Здесь плохое место. Подобное место не для тебя". Однако я пpодолжал пpиближаться. Тогда она закpыла двеpь своего дома и велела слyге, внyшительномy, сильномy человекy с большими yсами, не пyскать меня. "Стой, молодой свами! -- скомандовал он. -- Здесь плохое место для тебя!" "Hет, -- возpазил я, -- я хочy ее видеть. Она похожа на мою мать. Она помогла мне, и я испытываю к ней чyвство благодаpности. Hе веpни она мне бдительность своей песней, я не завеpшил бы свою садханy. Тогда я не выполнил бы взятых на себя обязательств, осyдил себя и весь остаток жизни чyвствовал за собой винy". -- Услышав эти слова, она отвоpила двеpь, а я сказал: "Вы, действительно, как мать для меня". Я pассказал ей, что пpоизошло, и мы пpоговоpили с ней какое-то вpемя. Она слыхала о моем yчителе. Когда я собиpался yходить, она сказала: "Обещаю, что отныне я бyдy вести себя так, как вела бы себя ваша мать. Я докажy, что могy быть матеpью не только для вас, но и для многих дpyгих. Тепеpь я чyвствyю в себе такие силы". Hа следyющий день она отпpавилась в Ваpанаси, центp обyчения в Индии, где поселилась в одной лодке на беpегy Ганга. По вечеpам она обычно выходила и читала мантpы, сидя на песке. Тысячи людей пpисоединялись к ней в такие часы. Hа боpтy своей лодки, слyжившей ей домом, она написала: "Hе пpинимайте меня за садхy. Я была пpоститyткой. Пожалyйста, не касайтесь моих стyпней". Она никогда не глядела людям пpямо в лицо и ни с кем не pазговаpивала. Если кто-то хотел говоpить с ней, она бывало, отвечала: "Сядь со мной и повтоpяй имя Бога". Если ее спpашивали: "Как поживаете?", она в ответ пpоизносила лишь: "Рама". Если ее спpашивали: "Hе нyждаетесь ли ли вы в чем-нибyдь? Могy я вам чем-нибyдь помочь?", то она отвечала лишь: "Рама" -- и больше ничего. Однажды пеpед огpомной толпой наpода, насчитывавшей пять или шесть тысяч человек, она объявила: "Завтpа, pано yтpом, я покидаю этот миp. Пожалyйста, бpосьте это тело в водy, где оно послyжит пищей pыбам". После этого она погpyзилась в молчание и на следyющий день оставила свое тело. С пpиходом пpобyждения мы можем полностью пpеобpазовать свою личность, отбpосив все пpошлое. Hекотоpые из величайших мyдpецов были очень плохими людьми, -- как Савл, позднее ставший Святым Павлом. Hеожиданно на пyти в Дамаск для Савла настyпил день пpобyждения, и вся его личность была тpансфоpмиpована. Вальмики, автоp "Рамаяны", одного из дpевних индийских эпосов, пpошел чеpез аналогичное испытание. Hе осyждайте себя. Каким бы плохим и ничтожным вы себя не считали, y вас есть шанс полностью изменить себя. Человек, искpенне стpемящийся, всегда может постичь pеальность и освободиться от всех оков и стpадания. Всего лишь секyнды достаточно для достижения пpосветления.

Перерождение убийцы

В Гималаях есть четыре монастыря, пользующихся широкой известностью: Ганготри, Джамнотри, Кедарнатх и Бадринатх. В период с июня по сентябрь жители равнинных городов и деревень уходят в горы на месяц или два. Эта древняя традиция находит себе последователей даже в сегодняшней Индии. На горных тропах можно повстречать людей, исповедующих всевозможные духовные убеждения. Однажды во время паломничества к этим монастырям, которое я совершал в компании двух своих товарищей, мы повстречали одного садху. Это был человек лет пятидесяти, родом из района Банда в штате Уттар Прадеш, отличавшийся скромностью, спокойствием и безмятежностью. Он присоединился к нам. Мы избегали дорог, используемых большинством паломников, предпочитая всюду, где это только было возможно, идти прямым путем. Вечером мы остановились в одной пещере, развели костер и стали жарить картофель, который был нашей единственной пищей. Садху, у которого при себе вообще ничего не было, делил эту еду с нами. Прежде чем приняться за трапезу, мы все прочли молитву. "Все это является Брахманом, дается Брахманом и забирается Брахманом", -- таково было содержание этой молитвы. Подобные торжественные заявления весьма существенно способствуют сохранению Божественного сознания. В ходе нашей беседы садху рассказал нам свою историю. Когда ему было восемнадцать лет, между его отцом и другим землевладельцем возник земельный спор. Его отец был убит местными жителями из-за зависти, которую они к нему испытывали. Зависть -- это зло, произрастающее в утробе эго и питаемое эгоизмом и привязанностью. Этот молодой человек был в школе, когда произошло убийство. Вернувшись домой, он отомстил за смерть своего отца, убив пятерых человек. Затем он убежал в горы и стал там жить, стараясь как можно больше общаться с йогами и мудрецами Гималаев. Путем постоянного сатсанга, -- посещений садху в различных местах, -- он старался освободиться от чувства вины. Он начал практиковать аскезу и всегда исповедовался садху, с которым жил. Ревностно выполняя садхану, он старался смыть пятно позора со своей совести. Тридцать шесть лет он прожил в горах, и не раз в голову ему приходила мысль сдаться в руки полиции. За время этого тридцатишестилетнего периода он приобрел широкую известность как Нага Баба, человек, у которого ничего нет, даже набедренной повязки. Много раз во время своих бесед с людьми он открыто заявлял, что он преступник, и рассказывал о том, как ему удалось преобразовать свое внутреннее я. "Я знаю, что был преступником, но теперь я совершенно другой человек", -- обыкновенно говорил он. О подобном преображении сердца говорится во многих священных писаниях индуистов, суфиев, христиан и буддистов. Мы продолжали беседовать с ним и в конечном итоге пришли к выводу, что ему надлежит явиться в полицию и предстать перед судом. Поэтому на следующее утро он, вместо того чтобы идти вместе с нами к монастырям, пошел обратно в свою родную деревню. Он явился в отделение полиции и рассказал там всю свою историю. Его взяли под стражу и доложили о его деле судье. Судья однако спросил: "Где письменное обвинение в адрес этого человека? Какие обвинения выдвигаются против него?" Судье рассказали историю преступления, совершенного тридцать шесть лет назад, но не нашлось никаких свидетельств, которые бы подтверждали, что подобные факты имели место. После допроса и выяснения того, что он сделал и как жил в последующие годы, судья приказал освободить его, и садху возвратился в Гималаи. Криминалисты говорят, что все преступления совершаются в особом состоянии аффекта. Я согласен с тем, что закон должен соблюдаться, но разве нельзя каким-то образом исправлять и воспитывать тех людей, которые совершают такие преступления? Совершают ли эти люди преступления в силу своего душевного нездоровья, или это мы заставляем их совершать преступления? Оба этих аспекта нуждаются в тщательном изучении. Духовные практики, если ознакомить с ними людей, совершивших преступления, могут помочь им осознать существование и права других. Если мы рассматриваем преступления как болезнь, то должны попытаться найти способ ее исцеления. Когда я думаю о том, насколько мы свободны, в моем сердце возникает жалость к людям, томящимся в тюрьмах во всех странах мира. Какая это трагедия. По моему мнению, помощь этим падшим людям может быть оказана путем создания атмосферы, благоприятной для их самосовершенствования и исправления. Человечество еще не стало полностью цивилизованным. В мире нет ни одной нации, которая бы для всех гарантировала свободу образования, медицинской помощи, равенство и справедливость перед лицом закона. Мы пока еще только строим общество, которое обеспечит эти необходимые нужды для всех людей и создаст атмосферу, нужную для достижения следующего этапа цивилизации, которого мы ждем.

Урок непривязанности

Мой учитель давал мне все, а я не мог дать ему ничего. Его последователи обычно приносили ему так много денег, что он не знал, что с ними делать. Я же распределял эти деньги среди людей от его имени, а также тратил их на то, что мне вздумается. Однажды я заявил, что хочу съездить в Бомбей. "Возьми денег столько, сколько тебе нужно", -- сказал он, и я взял 5000 рупий. На эти деньги я накупил много разных вещей, включая три граммофона. Его реакция на мои покупки выразилась единственной фразой: "Прекрасно, мой мальчик. А теперь заведи эти граммофоны и пусть они поиграют все вместе". -- Сделав то, о чем он меня просил, я получил настоящую какофонию звуков, в которой ничего нельзя было понять. Никому еще не удавалось утолить свою похоть и жадность. Желание обладания становится все сильнее и, в конечном счете, превращается в водоворот страданий. Подобный вид невежества нельзя устранить посещением храмов, слушанием проповедей, участием в церковных службах или выполнением ритуалов. Веками люди исполняли свои желания, но так и остались несчастными. Для постижения конечной реальности необходимо освободиться от желания того, что не является существенно необходимым. Обладание излишним количеством вещей лишь создает препятствия для человека. Это напрасная трата времени и энергии. Исполнение желаний без понимания необходимости своих нужд и потребностей уводит человека с пути осознания. Желание -- мать всякого страдания. Когда желания мирских достижений направляются на достижение самопознания, тогда то же самое желание превращается в средство. На этой стадии желание, вместо того чтобы быть препятствием, превращается в инструмент самореализации. Для сравнения можно привести такой пример. Пламя свечи очень легко задувается ветром, но если уберечь его от ветра и дать переброситься на лес, то оно разрастется до размеров лесного пожара. Теперь уже ветер будет раздувать, а не тушить его. Аналогичным образом, когда человек, стремящийся к духовному развитию, оберегает пламя желания, горящее в нем, оно начинает расти, становясь все больше и больше. Тогда все превратности судьбы, вместо того чтобы становиться препятствиями, превращаются в средства. Препятствия, считающиеся помехой на пути самореализации, на самом деле не являются ими. Их делают таковыми наши слабости и то, какое значение мы придаем объектам внешнего мира. Привязанность -- одно из сильнейших препятствий, создаваемых нами. Путем культивирования непривязанности мы можем справиться с этой проблемой. Существует четыре способа преодоления таких препятствий. Во-первых, можно удалить объект желания, и тогда уму будет не к чему стремиться. Отказ от объекта желаний -- таков этот путь, но для обычных людей он весьма труден. Во-вторых, мы можем, обладая всеми объектами мира, научиться использовать их как средства, и тогда эти объекты больше не смогут создавать для нас препятствия. Этот путь требует изменения своего умственного отношения. Человек, радикальным образом изменивший свое умственное отношение, способен превратить неблагоприятные обстоятельства в благоприятные. Третий путь -- это путь покорения, на котором человек учится умелому и бескорыстному выполнению своих дел, отказываясь от их плодов в интересах других. Следуя этим путем, человек приобретает независимость и благополучно пересекает океан жизни. Четвертый путь -- это путь, на котором человек предает себя и все, чем владеет, Божественной воле, ведя жизнь, свободную от всяких привязанностей. Этот путь кажется легким, но на самом деле, довольно труден. Мой учитель никогда не наказывал меня, предпочитая вместо этого приводить меня к осознанию того факта, что ум и сердце человека изменились под влиянием человеческих слабостей. Я обычно обдумывал каждую слабость, после чего медитировал на самотрансформации. Он никогда не говорил: "Делай то и не делай этого". Вместо этого он указал мне путь, по которому я последовал совершенно один. "Научись ходить без посторонней помощи", -- это было уроком для меня.

Испробуй мир и отрекись от него

В молодости я питал прискорбное пристрастие к дорогим костюмам. Обычно я сам подбирал материал на базаре, после чего шел к портному и заказывал костюм. Я подбирал галстук и носовой платок подходящих цветов. Это смущало некоторых последователей моего учителя, и они всегда выражали свое недовольство моим образом жизни. Так продолжалось пять лет, но учитель не вмешивался. Я постигал урок, нужный для моего роста. Когда я появлялся перед ним, он, бывало говорил: "У тебя очень скверный вкус". "Господин, но это лучший материал, какой только можно достать", -- протестовал я. Но, наконец, наступил день, когда у меня пропал всякий интерес к одежде. Я явился к своему учителю в простой куртке и пижаме, и он сказал: "Вот теперь ты выглядишь великолепно". Ему хотелось, чтобы я попробовал вещи этого мира, познал их ценность, проанализировал -- и затем отказался от них. Простой образ жизни и возвышенные мысли способствуют развитию эстетического чувства. Процесс развития этого чувства и привнесения изящества и красоты в нашу жизнь занимает много времени. Дорогие костюмы не могут скрыть наше уродство, а модная одежда не может сделать нас красивыми. Вместо сосредоточения своего внимания на внешнем нам следует научиться культивировать и выражать свою внутреннюю красоту. Сияние этой внутренней красоты будут видеть все, кто нас окружает. Отречение -- это путь огня, и следовать по нему может лишь тот, кто сжег свои мирские желания. Под влиянием мирских приобретений и потерь многие ученики утрачивают душевное равновесие и, находясь в стрессовом состоянии, принимают решение уйти от мира. Однако, даже если им удается подыскать себе очень приятные окружающие условия, всюду, куда они приходят, они приносят с собой свой неспокойный внутренний мир. Разочарования, жадность, похоть, любовь и ненависть, гнев и зависть нельзя отбросить без духовной дисциплины. Человек, душевно разочарованный и неудовлетворенный, не подходит для пути отречения. Несчастен тот, кто сидит в пещере и мечтает о мирских удовольствиях. Мой учитель хотел, чтобы у меня было нормальное детство, а не тяжелое и безрадостное. В те годы я покупал себе лучшие автомобили, меняя их дважды в год. Я жил лучше любого принца в Индии. Многие мои родственники, друзья И даже чиновники из департамента полиции желали знать, откуда у меня берутся деньги на такую роскошную жизнь. Секрет состоял в том, что мой учитель обычно давал мне все, что мне было нужно. Себе он ничего не оставлял и ничего на себя не расходовал. Когда я понял ценность мирских вещей, я успокоился и обрел тот душевный мир, который помог мне медитировать правильно. Скрытая похоть таит в себе большую опасность, поскольку проявляется более в медитации, нежели в активной жизни. Желание мирских приобретений создает барьеры на пути осуществления желания просветления. Однажды мой учитель сказал мне: "Давай сходим на берег Ганга. Мне нужно дать тебе еще один урок". "Какой урок?" "Для чего ты живешь в Гималаях?" "Чтобы практиковать садхану". "А зачем тебе нужно ее практиковать?" "Чтобы достичь просветления и стать совершенным". "Тогда почему же ты жаждешь мирских вещей, зачем тебе нужен мир? Принять обет отречения, жить в пещере и тем не менее помышлять о мире -- означает, что в тебе еще таятся желания, ждущие своего осуществления. Это -- головная боль, которую не вылечить никакими другими средствами, кроме самодисциплины. Самодисциплина ведет к самообучению, а самообучение ведет к прямому внутреннему постижению. Через прямое внутреннее постижение ты расширяешь свое сознание. Расширение сознания является целью жизни". Сила мирских соблазнов и искушений, действительно, очень велика, но пламенное желание просветления не позволяет человеку сворачивать с избранного им пути отречения.

Драгоценности или огонь?

Мой учитель никогда не настаивал на том, чтобы я отрекся от мира и стал свами. Он хотел, чтобы я проходил через определенный опыт и принимал решения сам за себя. Он всегда говорил: "Учись у меня всему, что тебе нужно, но расти независимо. Когда бы тебе ни понадобилась моя помощь, я всегда здесь". Если я задавал ему вопрос, он обычно говорил: "Ты что, устал? Разве ты не можешь найти ответ сам? Зачем ты то и дело приходишь ко мне с вопросами? Я учу тебя методу нахождения ответов на вопросы, но не просто даю ответы". Он всячески соблазнял меня мирскими вещами и однажды сказал: "Иди в мир, стань высоким правительственным чиновником. Если ты привязан ко мне, и быть со мной -- твое единственное желание, то это неправильно. Я хочу, чтобы ты стал жить в миру. Я дам тебе богатство". "Но это совсем не то, чего я хочу", -- возразил я. "Ты в этом уверен? Если да, то тебе придется отправиться со мной в горы". В дальнейшие события трудно поверить. Он взял меня с собой в горы и по прибытии на место спросил: "Ты ведь любишь драгоценные камни, не так ли?" Это, действительно, было так: я обожал красивые вещи, и ему было известно про это скрытое во мне желание. "Взгляни сюда", -- произнес мой учитель, -- и я в изумлении увидел перед собой огромную груду драгоценных камней. Не веря своим глазам, я прищурился. Мне хотелось узнать -- мираж это или нечто реальное. "Это не иллюзия, -- сказал мой учитель. -- Подойди, потрогай их. Ручаюсь, что они настоящие. Возьми их. Они твои. Ты станешь богатейшим человеком в Индии. А теперь, сынок, позволь мне уйти. Я хочу удалиться глубоко в горы". Слезы выступили у меня на глазах, и я воскликнул: "Неужели вы бросаете меня? Вы предлагаете мне эти драгоценные камни взамен себя? Они мне не нужны. Я хочу быть с вами". "Если ты хочешь быть со мной, взгляни сюда. Видишь это высокое пламя?" Я посмотрел и в изумлении увидел стену огня. "Если ты пройдешь через это пламя, ты сможешь последовать за мной. Что ты выбираешь? Ты должен решить, сколь сильно в тебе желание мирского и сколь сильно желание просветления". "Я предпочту огонь соблазнам, -- ответил я. -- Я хочу возродиться. Другого пути нет". Так я выбрал для себя путь отречения. Этот путь подобен лезвию бритвы. Он настолько труден, что каждый шаг по нему грозит падением. Эгоистические желания -- труднейшие из всех препятствий, встречающихся человеку. Лишь бесстрашные и освободившиеся от всех мирских соблазнов и искушений люди могут следовать по этому пути. Успеха достигает тот, кто подчиняя все свои желания единой цели, укрепляет в себе лишь желание просветления. Мало кто выбирает путь отречения, этот путь не для всех. Но те, кто наслаждается жизнью в отречении, воистину блаженны. Путь действия, однако, в равной степени благотворен, при условии чтр человек умеет действовать умело и бескорыстно, жить в мире и все же оставаться выше него. Оба пути имеют одну и ту же цель.

Мои первые дни пребывания свами

В первый же день после того, как я был посвящен в свами, мой учитель сказал мне: "Знаешь ли ты, что для того, чтобы быть свами, тебе придется просить милостыню?" "Как?" -- воскликнул я. "Эго в тебе говорит, что ты существуешь независимо от других. Ты должен очистить свое эго, а для этого тебе необходимо приобрести смирение. Я пошлю тебя просить подаяние в дома, где живут бедняки, и тогда ты узнаешь, кто ты есть на самом деле". "Ладно", -- согласился я. Мне никогда не забыть того, что произошло потом. Я был совершенно здоровый молодой человек, на мне было шелковое одеяние. Можете вы себе представить нищего в шелковом наряде? Обычно я ходил беззаботной, свободной походкой. Йога учит вас ходить и стоять прямо, но при этом ничего не говорит о том, что из-за этого вы, по всей видимости, будете производить впечатление чересчур гордого человека. Рано утром я отправился просить милостыню и подошел к женщине, которая доила корову. Женщина, между коленями которой стоял глиняный горшок, была погружена в свое занятие и что-то напевала себе под нос. "Нараян Хари*", -- произнес я. * Имя Господа, обычно используемое свами для извещения о своем присутствии.

Подпрыгнув от неожиданности, женщина задела кувшин -- тот упал на землю и разбился. "О, Господи! -- подумал я. Женщина же, страшно разозлившись, закричала: "Ты, такой молодой и здоровый, ходишь побираешься. Ты обуза для народа и для самого себя. Кто научил тебя побираться? У тебя нашлись деньги купить эту шелковую одежду, и ты еще смеешь просить подаяние". Я почувствовал себя совершенно уничтоженным и стал увещевать ее: "Пожалуйста, не обзывайте меня". "Это был старинный кувшин, подаренный мне еще моей свекровью! Ты паразит! Убирайся вон с моих глаз!" -- женщина была так привязана к своему кувшину, что расходилась все больше и больше. Я пошел обратно к своему учителю. У него была привычка спрашивать меня каждый день, ел я уже или нет. Я думал, что и сегодня он, как обычно, задаст мне этот вопрос, но этого не случилось. Весь день я молчал, и он тоже не проронил ни слова. Это вообще было в его характере -- все время молчать. Наконец, под вечер я напомнил ему: "Сегодня вы забыли спросить меня о том, ел ли я". "Я не сделал этого, потому что ты теперь свами". "Что вы имеете ввиду?" "Свами -- это человек, который является хозяином самого себя и всех своих инстинктивных потребностей". "Значит, если я теперь свами, вы больше не будете заботиться обо мне?" "Теперь ты и я, мы оба -- свами. Какая между нами разница? Ты же хотел стать свами. Теперь заботься о себе сам. Не нужно использовать меня, как костыль для опоры". Я очень опечалился, впал в глубокую задумчивость и, в конце концов, решил, что отныне должен быть независимым. "Обещаю, что, начиная с этого самого дня, я больше- никогда не буду просить подаяние, что бы ни случилось. Если Богу будет угодно, чтобы я жил, я буду жить и медитировать, но никогда больше я не стану просить подаяние", -- сказал я. "Ну, что ж, если ты собираешься сдержать свое обещание, то это твое дело. Мне нечего сказать. Ты свами". -- Так отреагировал на мои слова учитель. Возложив на себя такой обет, я покинул своего учителя и, добравшись до Ганга, сел на берегу. Люди приходили туда посмотреть на меня, и все полагали, что кто-то заботится обо мне. Многие приносили цветы и склонялись передо мной, но никто не принес мне фруктов или чего-нибудь еще поесть. Так прошло тринадцать дней, и за все это время ни один человек не поинтересовался, ел ли я что-нибудь. Я настолько ослаб, что с трудом передвигал ноги. "И зачем только я совершил такую глупость -- сделался свами?" -- думал я. На четырнадцатый день я заплакал. Я начал взывать к Божественной Матери. "Я дал клятву следовать по пути праведности, а для меня не находится даже кусочка хлеба", -- жаловался я. Вдруг я увидел, как из воды высунулась рука, -- только одна рука, -- в которой была чаша, наполненная едой. Она начала двигаться по направлению ко мне, и я услышал женский голос: "Вот, это для тебя". Я взял чашу и начал есть. Однако, сколько я ни ел, чаша все время оставалась полной. Я не расставался с этой чашей три года. Случалось, я распределял еду, которую доставал из нее, среди большого количества людей, но ее запасы никогда не истощались. Когда в нее клали сласти, ее оказывалось невозможно наполнить. Свидетелями этому были тысячи людей, приходившие ко мне и видевшие ее. Иногда они наливали в нее молоко, но заполнить ее до краев было невозможно. Я стал рабом этой чаши. Люди ничему не учились у меня: они приходили только затем, чтобы посмотреть на чудесную чашу. Мой учитель посоветовал мне выбросить ее в Ганг, и я последовал его совету. Когда вы находитесь на пути. Бог подвергает вас -многим искушениям. Только отвергнув их все, вы достигаете успеха. Что делает мать, когда ее ребенок плачет? Сначала мать может дать ему леденец. Если ребенок продолжает плакать, мать попробует подкупить его другими средствами: куклой, домашним печеньем. Если и это не помогает, мать берет ребенка на руки. Она поступает так не сразу, используя сначала другие соблазны. То же самое происходит и с нами на пути самопознания. Сбор подаяния является насущной необходимостью для монаха, но для других -- это унизительное занятие. Я обнаружил, что люди, живущие, всецело полагаясь на милость божью, получают необходимые для своей жизни пищу и кров. Беспокойство о таких вещах, как пища и кров, указывает на недостаток веры. Я до последнего дыхания своей жизни буду верить, что Бог -- мое единственное достояние, и зависимость от любой иной вещи, помимо Бога, навлечет несчастье на мою жизнь. Я всегда обнаруживаю, что Господь идет впереди меня, обеспечивая меня всем, в чем я нуждаюсь.

Постоянное преследование

Одно время, когда мне был двадцать один год, я жил в тростниковой хижине на берегу Ганга, в пяти милях от Ришикеша. В силу того, что я жил совершенно один, многие стали думать, что я великий мудрец. Если вы ведете уединенный образ жизни, носите странное одеяние, имеете при себе несколько священных текстов (пусть даже ни разу их не читали) и игнорируете всякого, кто к вам является, многие люди приходят к выводу, что вы, должно быть, великий свами. Ежедневно, с утра и до вечера, люди приходили поглядеть на меня. У меня даже не было времени для занятий. На протяжении целого дня они кланялись мне, приносили цветы, предлагали фрукты и деньги. Какое-то время все это доставляло мне удовольствие, но постепенно стало все больше и больше надоедать. "Что здесь творится? -- думал я. -- Это совершенно пустая трата времени". Я начал вести себя грубо со своими посетителями. В ответ на такие действия с моей стороны люди стали думать: "Как может свами сердиться? Должно быть он просто притворяется, желая избежать встречи с нами". И число моих посетителей еще больше возросло. Теперь они уже вызывали во мне настоящий гнев. Я утратил все свое спокойствие и стал оскорблять их. Однако их обычной реакцией на мои оскорбления были слова: "Господин, ваша брань для нас -- все равно что цветы; это подлинное благословение для нас". Мне пришлось покинуть это место с осознанием того, что я все еще не покорил свой гнев. Такие вещи происходят со многими принявшими обет отречения. Их все время беспокоят и отвлекают посетители. Свами должен научиться жить так, чтобы не притягивать к себе людей и чтобы ничто не мешало его практике. Жизнь свами -- это постоянное преследование. Люди верят в то, что он стоит намного выше любого человеческого существа. В Индии слову "свами" придают значение "всесильный", "целитель", "проповедник", "врач" и т.д.. Свами оказывается поставленным в столь трудные условия, что любой обычный человек, попади он в них, мог бы сойти с ума. Люди не понимают, что некоторые свами находятся в самом начале пути, другие прошли небольшую его часть и лишь очень немногие достигли цели. Непонимание этого факта рождает ожидания, вводящие в заблуждение как людей, так и свами. Такое заблуждение нелегко преодолеть. Всякий раз, когда я, будучи честен с людьми, говорил им: "Я пока лишь ученик. Мне нечего вам дать. Пожалуйста, оставьте меня одного", -- они обычно истолковывали это по-своему и все больше и больше стремились попасть ко мне. Даже живя в лесу, мне не удавалось избавиться от назойливых посетителей. Порой я чувствовал, что сыт по горло такой жизнью. Для того чтобы достичь просветления, человеку вовсе не обязательно носить одежду монаха-отшельника. Постоянная духовная садхана по дисциплинированию своего ума, речи и поведения -- вот то, что действительно необходимо. Как прекрасно быть свами вообще, но как трудно быть реальным человеком, носящим это звание.

Жизнь на горе камней

Если вы стремитесь достичь просветления, выполняя садхану, а к вам регулярно приходят люди и отвлекают вас, вы не сможете успешно завершить свою практику. Тем не менее в Индии существует обычай, согласно которому свами обязан отвечать на вопросы всех тех, кто к нему приходит. Многие полагают, что свами обладают средствами защиты от всех жизненных несчастий и невзгод. Такие люди порой извлекают выгоду из своей веры, излечиваясь от заболеваний. Впоследствии все это выливается в историю и в признание начинающего свами опытным целителем. В результате этот несчастный свами лишается возможности продолжать свою практику и забывает о своей цели. Он тратит все время на выполнение обязанностей свами, но так и не достигает самореализации. Один из лучших путей избежать подобных проблем состоит в том, чтобы выполнять свою садхану, оставаясь неузнанным. Есть много мистиков, которые будучи по-настоящему велики, тем не менее притворяются неуравновешенными людьми, для того чтобы их никто не тревожил. Мне известен один случай, когда люди постоянно приносили пищу и деньги одному свами, которому это не нравилось, так как он хотел, чтобы ему не мешали. В конце концов он сделал вывеску с надписью: "Пусть всякий, кто любит меня, приносит мне одну лишь гальку". Люди решили, что этот свами любит гальку и стали ежедневно и помногу приносить ее ему. Так, согласно прихоти этого свами, они собрали всю гальку, что была разбросана вдоль дороги, и постепенно из нее сложилась целая гора, на вершине которой и поселился свами. Люди стали звать его Канкария Баба, что означает "галечниковый свами". Сам же свами сумел несколько отдалить себя от посетителей. Спустя какое-то время этот свами стал говорить на языке, которого никто не понимал. Если кто-нибудь приходил повидать его, он обычно говорил: "Ду, ду, ду, ду, ду". То же самое он сказал и мне! Тогда я пришел к нему ночью, когда вокруг никого не было, и он объяснил мне: "Поскольку люди мешают мне, я выучил новый язык и теперь никто не сможет беседовать со мной". Этот свами дал мне совет, всегда вести такой образ жизни, чтобы не позволять мирским людям беспокоить себя. Человек имеет много личностей, потому что его эго имеет много ликов. Некоторые из них мы можем обнаружить и проанализировать, но многие остаются неизвестными нам. Свами пришел к выводу, что на самом деле этот мир поклоняется эго, нарекая его именем Бога. Когда низшее эго приводится к осознанию стоящей за ним самосуществующей реальности, оно обращается вовнутрь. Такое эго называют высшим эго. Высшее эго приносит благо, в то время как низшее -- делает человека несчастным.

Искушения на пути

Однажды я посетил некоего свами, который, чтобы показать мне, какие искушения подстерегают человека на пути самопознания, рассказал следующую историю. Молодой человек принял обет отречения и сделался свами. Учитель наказал ему избегать трех вещей: золота, женщин и славы. Однажды, переплывая через реку, свами увидел, что часть речного берега размыло водой и в месте, ранее покрытом землей, стоят кувшины, полные золотых монет. "Мне не нужны эти деньги, потому что я принял обет отречения. Но если я построю на них храм, я сделаю доброе дело", -- подумал он и отправился на поиски строителей. Найдя таких людей, он привел их к реке, показал им деньги и попросил построить храм. "Зачем свами так много денег? -- решили те, посовещавшись между собой. -- Давайте бросим его в реку, а деньги поделим". Брошенный в реку свами чуть не утонул, но милостью Божьей сумел спастись и твердо решил для себя: "Отныне, что бы ни случилось, больше никаких денег". Он удалился в лес и стал там жить. Когда кто-нибудь приходил повидать его, он говорил: "Остановитесь здесь, пожалуйста. Если у вас есть какие-то деньги, отложите их в сторону, прежде чем подойти ближе". Как-то раз к нему пришла одна женщина и он велел ей: "Не приближайся ко мне". "Господин, я буду лишь приносить вам пищу каждый день, а затем сразу уходить", -- сказала та в ответ. Свами поверил ей, и она стала носить ему пищу, но каждый день незаметно оставляла ее все ближе и ближе от него. Между тем свами проникся к ней доверием. "Она действительно хочет ухаживать за мной в надежде достичь с моей помощью просветления", -- думал он. Наступил день, когда она принесла ему кота для компании. Но кот не ел ту пищу, что готовилась для свами, и свами потребовал, чтобы ему каждый день приносили молоко для кота. Тогда женщина привела ему корову. На заданный свами вопрос о том, кто будет ухаживать за коровой, она попросилась сама делать это. И он согласился. Женщина уделяла все больше времени своим заботам о свами. В конце концов они стали жить вместе, и у них родился сын. Однажды, когда свами был занят уходом за ребенком, явился другой свами и, направившись к нему, напрямик спросил: "Что с тобой случилось?" Осознав насколько он запутался в мирских проблемах, свамиджи зарыдал. Бросив свою семью, он еще дальше углубился в лес, где начал ревностно практиковать садхану и спустя несколько лет приобрел определенные сиддхи. Однажды его разыскал житель близлежащей деревни. Он поклонился и сказал: "Свамиджи, вы столь добры и такой великий мудрец. Я очень беден, моим детям нечего есть. Пожалуйста, помогите мне!" "Возьми один волос из моей бороды, положи его дома в шкаф, и завтра он будет полон денег. Но не смей никому рассказывать об этом", -- сказал свами. Вернувшись домой, этот человек, естественно, раскрыл секрет своей жене, а та рассказала его всем соседям. Вскоре новость стала общеизвестной. Сотни людей заполнили место обитания свами, стремясь выдернуть волос из его бороды. Лицо у свами исказилось от боли и кровоточило. В очередной раз свами пришлось сменить место, где он жил, и начать свою практику заново. Но теперь он выучил ценный урок. Он понял, какими последствиями чревата причастность к золоту, женщинам и славе. Тот свами, что поведал мне эту историю, сказал: "Эта история -- урок для тебя, который ты никогда не должен забывать. Помни ее и рассказывай всем молодым свами, которых встретишь на своем пути".

Должен ли я жениться

Во время моего пребывания в Уттар Прадеше, северном штате Индии, люди, бывало, приходили ко мне по вечерам, и я читал им лекции по упанишадам. Как-то раз одна девушка, имевшая степень магистра английской литературы, попросила меня дать ей интервью. Она начала с того, что стала утверждать, будто я был ее супругом в предыдущей жизни. Она проговорила со мной два часа и заставила меня согласиться с тем, что такое было возможно. Никогда прежде я не разговаривал с людьми так долго. Она старалась убедить меня в том, что нам следует пожениться так же, как это было в предыдущей жизни. Впоследствии я поговорил с ее матерью и обнаружил, что она разделяет взгляды своей дочери. Все то, что я услышал от этой девушки, было настолько соблазнительно, я сам был настолько наивен, что меня начала привлекать мысль о нашей совместной жизни. Я сказал ей, что, если мой учитель разрешит мне жениться, то я соглашусь. Это был единственный случай в моей жизни, когда я обдумывал связать свою жизнь с другим человеком, хотя и тогда я не помышлял бросать духовный путь. Эта девушка была из известной семьи. Многие ее братья, сестры и другие родственники занимали высокие правительственные посты. Они настаивали на нашей женитьбе. В течение года я находился под сильным влиянием своих эмоций. Это был тяжкий для меня период. Меня не покидало чувство утраты надежд и неудовлетворенности, но в то же время я находился под очень сильным влиянием девушки и ее семьи. Я не знал, что делать. Этот эпизод помог мне понять, как может ученик, вступивший на путь духовности и принявший обет отречения, выйти из равновесия и свернуть с пути. На пути встречается много препятствий, но я убежден, что милость учителя и милость Божья позволяют ученику успешно преодолевать их. В конце концов, я отправился к своему учителю и предоставил право принять решение ему. Он никогда не контролировал мою жизнь, но обычно давал советы, когда я в них нуждался. Такие случаи всегда кончались тем, что после некоторого сопротивления и словесной полемики я следовал его совету. Мой учитель сказал: "У тебя есть задача, и ты ее еще не выполнил. Ты уже исследовал мирские взаимоотношения и, сравнив их с духовными достижениями, выбрал для себя путь отречения, а теперь позволяешь искушениям взять верх и возвращаешься к мирской жизни. Если ты будешь упорствовать в этом и останешься в той атмосфере, которая сейчас тебя окружает, у тебя уйдет несколько жизней на то, чтобы вернуться на путь". Право принять решение было оставлено мне, но, выслушав своего учителя, я решил разорвать эту связь и вернуться на путь отречения. Существует два известных пути: путь отречения и путь деятельности в миру. Мой путь был путем отречения. Не следует сравнивать эти пути и думать, что один из них лучше, а другой хуже. Я отнюдь не отрицаю пути, включающего в себя жизнь и деятельность в миру, обзаведение семьей. Этот путь дает средства к жизни, но при этом он требует очень много времени. На пути отречения человек имеет достаточно времени для выполнения духовной практики, но при этом ограничен в средствах, таких как пища, кров, одежда. В удовлетворении этих нужд он должен зависеть от мирянина. Неважно, какой путь выбирает человек. Важны честность, искренность и вера, с которыми он следует по пути. Этот частный эпизод привнес определенную долю смирения в мою жизнь, потому что люди возводят свами и йогов на высокий пьедестал и взирают на них, как на идолов. В Индии считается, что свами должен жить вне общества, не имея имущества и не вынашивая каких-либо мирских замыслов. Я встречал многих людей, которые в силу таких возлагавшихся на них ожиданий, вели ханжескую жизнь. Я слышал, что западные психологи утверждают, будто обет отречения, и особенно обет безбрачия, -- это ничто иное, как аскетическое умопомешательство. Если они имеют в виду лишь себя лично, то я признаю за ними право делать подобные утверждения, но при этом важно отметить, что лицемерие и притворство являются огромным препятствием. Люди, воздерживающиеся от половой жизни, действительно становятся ненормальными, если не трансформируют свою собственную личность. Человек, неспособный контролировать свои животные страсти, не должен вступать на путь отречения. Стремления к пище, сексу, сну и самосохранению являются мощными инстинктами. Каждый из них оказывает очень сильное влияние на нашу жизнь и поведение. Почему строгое табу должно возлагаться на один лишь секс? В йогической науке все инстинкты направляются в русло, ведущее к духовному развитию. Те, кто не в силах покорить эти импульсы и сублимировать их, должны жить в миру, выполняя свои желания без чрезмерного потворства им. Они скорее могут следовать путем тантры, чем отречения, что позволит им трансформировать исполнение своих желаний в духовный опыт. Много путаницы в умах людей создают те учителя, следующие путем отречения, которые связывают своих учеников чрезмерно жесткими дисциплинарными рамками. Это часто делает учеников нечестными и лицемерными. Разве такая дисциплина необходима? Конфликты внутри и снаружи являются верными признаками того, что человек не находится на пути духовности.

Духовный сам и мирская суета

После того как я принял решение отказаться от женитьбы и вновь следовать по пути отречения, мой учитель, полагая, что я буду испытывать чувство вины, порекомендовал мне пожить некоторое время на берегу реки Нармада, что протекает по центральной Индии, и заняться там выполнением определенных аскетических практик. Согласно его наказу я обосновался в безлюдной лесной чаще в тридцати милях к югу от Кхеригхата, вблизи Омкарешвара. Река в тех местах кишела крокодилами, и некоторых из них всегда можно было видеть в утренние и вечерние часы на прибрежном песке. Я прожил у этой реки шесть месяцев в атмосфере полного спокойствия и уединения. При себе я имел лишь кружку для воды, коврик и две набедренные повязки. Раз в день жители деревни, находившейся на расстоянии шести миль, приносили мне белый хлеб и молоко. Эти шесть месяцев интенсивной физической и умственной аскезы были высоко плодотворным периодом моей жизни. Как-то раз мимо проходила группа охотников на крупного зверя. Увидев меня сидящим на берегу в медитации среди многочисленных крокодилов, некоторые из которых находились всего в нескольких ярдах от меня, они сфотографировали меня, чего я не заметил, и послали снимок в газету. Вскоре многие газеты запестрели сообщениями обо мне. В то время Шанкарачарья* из Карвирпитхама искал себе преемника. Он поручил нескольким пандитам** проследить издали за моим распорядком дня. Они ночевали в деревне, а днем наблюдали за тем, что я делаю. Кроме этого они собирали информацию обо мне, расспрашивая людей. Понаблюдав за мной определенное время и выяснив всю мою подноготную, они пришли ко мне и попытались убедить меня стать Шанкарачарьей. В то время Шанкарачарьей был доктор Куркоти, высокообразованный человек и знаток санскрита. Он был близким другом Тилака, индийского национального лидера, и автором Гитарабасьи***. Я был приглашен к доктору Куркоти, и он отнесся ко мне с большой симпатией. Затем я пошел к своему учителю и получил его разрешение занять этот пост. После церемонии назначения, продолжавшейся восемнадцать дней, я был официально объявлен преемником Джагат Гуру Шанкарачарьи. В мой адрес пришли тысячи телеграмм от доброжелателей со всего мира, включая послания папы римского и других духовных руководителей. Я испытывал странное чувство; контраст с шестью месяцами уединения и молчания был разителен. Мне еще не было и тридцати, а на меня уже возлагалась такая огромная ответственность. * Шанкара основал четыре ордена в различных частях Индии и пятый орден в том месте, где он провел свои последние дни. Лица, возглавляющие эти ордена, считаются духовными руководителями Индии и занимают положение, аналогичное положению папы римского в христианском мире. ** Знаток санскрита. *** Эта книга, пропагандирующая карма йогу, широко признана как лучший комментарий к Бхагават Гите, из числа тех что были написаны в наше время.

Д-р Куркоти верил в социально-религиозное преобразование общества и передал мне свою картотеку переписки с другими духовными и политическими руководителями. У меня было много встреч с различными группами и лидерами. Распорядок моих поездок и чтения лекций был очень напряженным. Когда же я не был занят, с утра и до вечера приходили люди, желавшие повидать меня и получить мое благословение. Мне стало очень трудно вести такую жизнь. Я был лишен свободы. "У меня нет времени на медитацию и практические занятия, -- думал я. -- Я целыми днями благословляю людей. Это неправильно". Я отнюдь не был счастлив. "Ты не предназначен для этого. Уходи, -- подсказывала мне моя совесть. Поэтому спустя два года я просто взял и сбежал без гроша в кармане. Еще вчера у меня был огромный дом, в котором я жил, много автомобилей, на которых я ездил, а сегодня -- ничего, кроме той одежды, что на мне. Желая вернуться в Гималаи, я без билета сел в вагон третьего класса поезда, следовавшего в нужном мне направлении. Должно быть пассажиров, ехавших со мной в одном вагоне, очень удивляла моя одежда, так как я все еще был облачен в дорогой наряд Шанкарачарьи. Появившийся проводник заставил меня сойти на следующей станции, потому что у меня не было денег и я не желал раскрыть свою личность. Никогда прежде я не совершал такого нарушения правил, как езда без билета. Опустив голову, я сошел с поезда, смиренно поблагодарив проводника за то, что он не сдал меня полиции. Последователи и обожатели Шанкарачарьи так и не поняли причин моего ухода со столь высокого и престижного поста. Им казалось, что я пренебрег своими обязанностями. Но я не был счастлив и больше никогда не вернулся на этот пост. Когда я пришел к своему учителю, он сказал: "Теперь ты видишь, как преследуют свами мирские искушения и как мир желает поглотить духовную личность. Отныне уже ничто не сможет повлиять на тебя, ибо ты прошел через должности, ордена и выбрал отречение. Люди слишком многого ждут от своих духовных руководителей. Делай все, что в твоих силах, для духовного подъема и просвещения народа, но никогда не предавай забвению свой путь".

Неудачный эксперимент

Один знавший меня человек зарабатывал себе на жизнь тем, что подстригал газоны, собирал траву и продавал ее на корм скоту. Как-то раз он подумал: "Свами Рама наслаждается жизнью, ничего не делая. Где бы он не появился, люди несут ему цветы, расстилают для него ковры и даже предоставляют жилье. За ним прибирают, готовят для него пищу, заботятся обо всех его нуждах. Как это здорово -- быть свами". Он пришел к своей жене и заявил ей: "Я хочу проделать эксперимент. В течение шести месяцев я буду выдавать себя за свами". "Но мне нужны деньги, -- возразила жена. -- Ты же должен заботиться о семье". "Я буду давать тебе все деньги, что будут приносить мне люди", -- успокоил он ее. На свои скудные сбережения он купил нужную одежду и стал выдавать себя за свами. В течение первых трех дней никто не поинтересовался, голоден ли он. Он чувствовал себя оскорбленным, так как видел, что ко мне приходило много людей, и эти люди приносили мне фрукты, хотя я их и не ел. (Если люди приносят мне что-нибудь, я передаю это дальше. Благодаря этому я остаюсь свободен от каких-либо обязательств. Люди выражают свою любовь ко мне, давая мне вещи, а я выражаю свою любовь, отдавая их кому-нибудь еще.) Спустя семь дней он изрядно похудел, но тем ни менее продолжал упорствовать, желая заработать хоть какие-нибудь деньги. По ночам он обычно тихонько ходил к своей жене. В конце концов та сказала ему: "Ну и глупец же ты. Раньше ты зарабатывал достаточно денег, а теперь -- вообще ничего. Сходи по крайней мере к Свамиджи и спроси у него, в чем секрет его успеха". Тогда он пришел ко мне в одеянии свами. Увидев его, я сказал: "Пожалуйста, свамиджи, проходите вперед". "Господин, мне нужно задать вам вопрос наедине". Я попросил всех выйти наружу. "Я хочу знать, в чем секрет вашего преуспевания", -- спросил он. "Но я вовсе не чувствую себя преуспевающим. Что вы подразумеваете под моим преуспеванием?" "Вы ни у кого не просите денег, и тем не менее получаете их. Этот дом предоставлен в ваше распоряжение. Многие люди являются сюда, чтобы побыть подле вас. Почему?" "Видите ли, когда мне хотелось таких вещей, они мне никогда не доставались. Но с того дня, как я решил, что больше не хочу их, я начал получать их". Помните, что, как сказал свами Вивекананда: "Счастье подобно кокетливой женщине. Если вы домогаетесь его, оно ускользает от вас. Но если вы перестаете интересоваться им, оно начинает само преследовать вас".

Мирские чары

Один образованный молодой человек решил,, что он должен стать свами. Понаблюдав за тем, как свами говорят и ведут себя, он без прохождения какого-либо курса подготовки и без вступления на путь, стал самовольно выдавать себя за свами, нося такую же, как они, одежду, и внешне копируя их поведение. Однажды он пришел в мой ашрам в Уттаркаши в Гималаях и обратился с просьбой пожить здесь некоторое время. Я заметил, что всякий раз, когда он разговаривал со мной, его взгляд оказывался прикован к моим наручным часам. Эти часы, хронометр "Омега", подарил мне один человек, и меня нимало не заботило то, были ли они простыми часами или являлись дорогостоящей вещью, способной пленить воображение этого молодого человека. В разговоре он всегда сводил тему обсуждения к этим часам. "Ох, какие замечательные часы, -- вздыхал он. -- Как красиво они оформлены. Они должны показывать время с удивительной точностью". Спустя три дня я сообщил этому молодому человеку, что собираюсь съездить на некоторое время в Ганготри, и попросил его присмотреть за моими часами. Еще до того, как я взял одеяло, надел сандалии и попрощался со своим гостем, я уже знал, что скоро в моем ашраме не будет ни этого человека, ни моих часов. В мои намерения, на самом деле, не входила поездка в Ганготри; я просто хотел посмотреть, что произойдет. Вскоре я вернулся обратно, вполне уверенный в том, что не увижу ни этого человека, ни моих часов. Так и случилось. Через несколько дней мои знакомые поинтересовались, куда подевались мои наручные часы. Не придавая сколь-нибудь серьезного значения происшедшим событиям, я сказал, что они сломались. Шесть месяцев спустя я совершенно случайно столкнулся с этим молодым человеком на железнодорожной станции в Хардваре. Он страшно смутился и, поняв, что бежать уже поздно, сказал: "Сэр, то, что я сделал, было ужасно". "Вы не сделали мне ничего плохого", -- возразил я в ответ. -- Если вы полагаете, что поступили дурно, никогда не совершайте больше таких вещей". Заметив затем, что у него на руке не было часов, я спросил, что с ними случилось и как они работают. "Я продал их. Мне нужны были деньги", -- печально сообщил мне он. Вскоре после этого часы вновь оказались у меня. Они были куплены моим учеником, который узнал их и вернул мне. Тогда я вновь разыскал этого молодого человека и еще раз отдал ему часы, сказав при этом, что, если они могут ему помочь, они должны быть у него. Вначале ему казался абсолютно непонятным и неприемлемым мой образ действий, но постепенно он пришел к осознанию возможности совершенно иного отношения к вещам этого мира, нежели то, что было известно ему. Этот случай так подействовал на него, что позднее он отправился в один ашрам, рекомендованный ему мной для практики самодисциплины, и сегодня уже является совершенно другим человеком. Многие люди не способны взглянуть прямо в лицо некоторым собственным качествам. Они уклоняются от столкновения с теми конфликтами, желаниями, привычками, которые возможно им самим не нравятся, но от которых они не могут избавиться. Они не позволяют другим узнать, каковы они на самом деле, надевая на себя защитные маски. Однако где-то, с кем-то и в каких-то условиях мы должны полностью раскрыться, чтобы перестать, подавляя, хранить в себе эти семена смущения. Эти скрытые тайны лишь задерживают наш прогресс. Мы проецируем на других те самые вещи, которых не желаем видеть в себе. Во время медитации человек позволяет спокойно высвободиться всем этим смущающим мыслям и желаниям и может просто наблюдать их, не будучи затронут ими. Таким образом медитация служит эффективным средством оздоровления и обретения равновесия в жизни. Отказываясь во имя отречения от своего дома и своих обязанностей, люди тем не менее оставляют в себе глубоко укоренившиеся самскары*, приобретенные в предшествующих жизнях. Избавление от них занимает много времени. Оно требует постоянного умственного приема и усвоения творческих впечатлений и семян духовности. Такого рода очищение и замена умственного содержимого становятся возможны в том случае, если человек следует путем самодисциплины. Слишком много современных учителей обучают духовности и медитации без дисциплины. Подобные курсы обучения могут включать в себя техники, основанные на чтении мантр, но без обучения дисциплине -- это все равно, что сажать семена в невспаханную почву. Самодисциплина очень важна на пути духовности. Стать свами или монахом не так важно. Что действительно важно, так это согласие дисциплинировать свою жизнь. Это нужно для того, чтобы навести мост между жизнью внутри и снаружи. Дисциплина является опорами этого моста. Не следует увлекаться одними лишь техническими приемами; необходимо культивировать внутреннюю дисциплину. * Скрытые впечатления, источником которых является прошлый опыт.

Два обнаженных отшельника

По пути в Ганготри я на месяц остановился в Уттаркаши, расположенном в глубине Гималаев. По утрам я обычно совершал пешие прогулки протяженностью в две-три мили в направлении Текхалы. Между Текхалой и местом моей остановки, на берегу Ганга, находился небольшой деревянный домик, в отдельных комнатах которого жили два совершенно нагих саддху. Это были неграмотные люди, лет шестидесяти, у которых не было никаких собственных вещей, даже котелка для воды. Я знал их: они пользовались широкой известностью, что объяснялось однако не их эрудицией или йогической мудростью, а внешним видом, -- ведь они были нагими в таком холодном климате. В действительности оба они были полны эгоизма, злости и зависти. Они презирали друг друга. Однажды, прогуливаясь солнечным днем в направлении Текхалы, я увидел издали, что они расстелили возле дома свою солому, чтобы прогреть ее на солнце. Изредка они проделывали такую процедуру, чтобы просушить солому. Приблизившись к дому, я вдруг стал свидетелем потасовки: двое нагих саддху свирепо дрались между собой. Я разнял их и спросил, что здесь происходит. Они встали поодаль друг от друга, и один из них сказал: "Он наступил на мою солому! Что он о себе воображает! Он, видно, считает себя величайшим саддху в мире". Этот случай произвел на меня тягостное впечатление, и я стал анализировать путь отречения. Я понял, что, даже отрекаясь от богатства, дома, родственников, жены и детей, человек не может легко отказаться от жажды имени и славы, равно как не способен легко очистить свое эго и направить свои эмоции к самореализации. Необходимым шагом на пути к просветлению является воспитание нового ума. Без этого отречение лишь делает человека несчастным и разочарованным. Отречение без осознания цели жизни создает проблемы, как для самого отрекшегося, так и для мирских людей, взирающих на него как на образец для подражания. Люди обычно склонны думать, что те, кто отрекся от этого мира, представляют собой наивысший образец для подражания. Но я встречал достаточно мирян, намного превзошедших отшельников в своем духовном развитии. Внутреннее состояние более важно, нежели внешний образ жизни.

Жить в мире и оставаться выше его

На первый взгляд может показаться, что некоторым свами в Индии предоставляется в полное распоряжение все, в чем они нуждаются, в то время как сами они ничем себя не утруждают. Однако это не так. На самом деле, в Индии существует непрекращающееся преследование свами. Люди полагают, что свами -- это не человеческие существа. Они думают, что свами ведут сверхчеловеческий образ жизни, и беспокоят их. Люди приходят к свами и говорят: "Ты должен выступить с речью в таком-то месте", "Ты должен выслушать меня", "Ты должен вылечить этого человека" и т.п.. Если тот образ жизни, который ведет свами, противоречит их ожиданиям, они говорят: "Этот свами -- шарлатан". В Индии общераспространенным является мнение, что свами не нуждаются в пище и сне, так как превзошли эти нужды. В силу того, что он отрекся от мира, свами не должен чувствовать голода, не должен иметь денег, не должен иметь при себе одеяла, если стоит холодная погода. Люди имеют такие представления, и мы должны соответствовать им даже ценой своего сна, пищи и всего остального. Быть свами -- нелегкая работа; это, действительно, постоянное преследование, пусть даже с благими целями. В Индии, куда бы ни приходил свами, люди всюду из чистого энтузиазма выходят ему навстречу с барабанами и начинают непрерывные песнопения. В иные дни я проходил миль двадцать пешком и очень уставал. Вечером у меня оставалась единственная возможность отдохнуть, так как рано утром я должен был вставать и заниматься медитацией. Однако приходили люди и часами пели песни. Если я просил их уйти, они отвечали: "Нет, господин, мы хотим петь для вас". Мне нужно было поспать, а им хотелось петь. В конце концов, я научился засыпать под их пение, прямо среди всего этого шума, создаваемого барабанами и всем остальным. Когда они закрывали глаза, погружаясь в песнопения, я закрывал глаза, погружаясь в сон. Вы, наверное, слышали о такой вещи, как сон на ходу. Но есть еще одна разновидность сна на ходу, о которой вам не доводилось слышать. Я научился чувствовать себя спящим по отношению к тем вещам, что отвлекали меня, и ни на шаг не отклоняться от своего пути. Что бы ни случилось, я продолжал идти. Примите решение, несмотря ни на что, сделать то, что вы собираетесь сделать. Если вы примете такое решение, то, несмотря на присутствие вещей, способных отвлечь вас, вы будете продолжать следовать по своему пути, сохраняя невозмутимое спокойствие. Санкальпа (решимость) очень важна. Вы не можете изменить в благоприятную для себя сторону те обстоятельства, в которых вы находитесь, тот мир и то общество, в которых вы живете. Но если в вас есть сила и решимость, вы можете очень успешно миновать эту процессию жизни.

Потерять -- значит приобрести

Был некий свами, который имел обыкновение всюду путешествовать со своим учеником. Все члены семьи ученика очень любили и уважали этого свами, потому что он был образцом дисциплинированного и высоко духовного человека. Он всегда вставал до восхода солнца, купался, а затем садился и часами медитировал. Но однажды рано утром, когда было еще темно, этот свами закричал своему ученику: "Эй, дай мне поесть!" "Господин, но сейчас время купания", -- возразил ему ученик. "Сейчас же дай мне поесть! Я голоден". Свами поел, потом пошел искупался. После купания он опорожнил свой кишечник и снова отправился спать. Он делал все шиворот-навыворот и взбудоражил всех, кто жил в доме. Они решили, что он сошел с ума. Жена сказала: "Наш учитель прекрасный человек. Мы должны помочь ему". Она вызвала врачей и попросила их: "Не тревожьте его разговорами на медицинскую тему. Скажите ему: "Мы пришли к вам учиться". Ведите себя вежливо, пожалуйста". Войдя в комнату свами, врачи стали вести себя, как ученики, потому что им за это было заплачено. "Как вы поживаете, гурудева", -- обратились они к свами. Тот не ответил. Видя, что он не шевелится, врачи решили, что он в коме. Один из них проверил его зрачки: они были неподвижны. Другой обнаружил у него слабый пульс. "Я думаю, что он не выживет", -- сказал один другому. Третий врач, приставив к груди свами стетоскоп и обнаружив, что биение сердца слабеет, сообщил: "У него останавливается сердце". Женщина, бывшая в доме, зарыдала, потому что всегда смотрела на свами, как на своего духовного отца. В конце концов, попросили прийти меня. Когда я вошел, свами приподнялся в постели, и я спросил: "Свамиджи, что случилось?" "Ничего. А почему ты спрашиваешь?" "Все встревожены". "Обычно я медитировал ради двух вещей. Но сегодня скончались мои родители, и я опечален. Потому я и не медитирую". -- Слова, сказанные свами показались мне очень странными. "Ваши родители умерли? Но вы же свами. Вы не имеете никакого отношения к своим родителям". "Нет, нет. У вас тоже есть родители. Когда они умрут, вы поймете. Привязанность была моей матерью, а гнев был моим отцом. Оба они умерли, и поэтому мне нечего делать. Теперь мне не нужно ничего делать", -- так объяснил свами свое поведение. Когда вы преодолеете привязанность, гнев и гордость, медитация станет вашим естественным состоянием. Теперь вам не нужно будет садиться в определенную позу для медитации: вся ваша жизнь станет своеобразной медитацией.




Продажа яхт Heesen Yachts  •  холодильник lg